Аднан Алли Ага. Трудно быть моим другом.

Игорь Переверзев, фотограф - Адиль Садыков
Бизнес&Власть №15 (32) от 21 апреля

Аднан Алли Ага – Председатель правления КазИнсвестБанка родом из Пакистана. В 1989 году он пришел в отделение Citibank в Карачи и получил место рядового менеджера. Всего через пять лет он стал заместителем главы департамента по работе с корпоративными клиентами. Еще через три года ему предложили поработать в стране, название которой тоже заканчивается на «…стан» - Казахстане. Здесь он в течение четырех лет руководил Департаментом по работе с клиентами местного представительства Citibank. В 2002 Аднан стал старшим аудитором и риск-менеджером Citigroup-Лондон, а через год отправился в Нигерию, тоже оценивать риски. Все это время он работал в разных подразделениях одной и той же гигантской финансовой структуры. Но вот уже два года как пакистанец ушел из Citi и довольно успешно руководит казахстанским банком второго уровня.

- Для тех, кто хоть что-то понимает в финансах, Citibank – это не просто слово. Чем вам запомнилась эта компания?
- Citi - одно их наилучших мест в мире, чтобы начать карьеру. За довольно короткий срок ты можешь очень многому научиться и развить себя. В этом банке на сравнительно раннем этапе предоставляют большие полномочия. Больше полномочий - больше ответственности. Такую же систему я пытаюсь ввести и в КазИнвесте, потому что она привлекает талантливых и амбициозных молодых людей. За считанные годы начинающий специалист получает признание в коллективе, он начинает по-настоящему хорошо зарабатывать. Моя карьера подтверждает это. Я из обычной семьи, у меня не было связей или особого социального положения. Фактически, когда я пришел в Citi, все, что я имел - диплом и уверенность в собственных силах.

- Прямо никаких недостатков, идеальное место? Отчего же вы ушли из Citi?
- К недостаткам я как раз собирался переходить. Это невероятно бюрократичная организация, в которой с огромным скрипом принимаются любые решения. Что, впрочем, и неудивительно. Сотни тысяч менеджеров по всему миру, десятки стран – без бюрократии не обойтись. Сегодня этот гигант не в состоянии удерживать профессионалов. Очень хорошее место для первых десяти лет и очень плохое – для дальнейшей карьеры. Они теряют людей, потому что не предоставляют стимулов, мотивации, им нечем заинтересовать человека, который желает выйти на новый уровень. Впрочем, чистый доход этих парней после налогообложения составляет 25 миллиардов долларов в год. То есть что-то у них работает.

- Люди, которые имели дело с пакистанскими бизнесменами, говорят, что с ними очень трудно. В Пакистане кастовое общество, и это сказывается на стиле ведения бизнеса выходцев из этой страны. У вас как с этим дело обстоит?
- Касты – это религиозное понятие, которое вряд ли применимо к современной жизни. Сейчас в Пакистане и Индии скорее не касты, а сильная социальная раздробленность. Это наследство Британии, в которой еще полвека назад тоже имелось много явно выраженных прослоек. Это классовое общество, в котором те или иные страты имеют определенные привилегии, реальные или мнимые. Так вот, я все это так долго рассказываю, чтобы в конце концов сообщить, что общественное устройство Пакистана на моем стиле ведения бизнеса никак не отражается. Моя мать из Ирана. Отец вырос в эру, когда Пакистан ориентировался на Европу и США. Он служил в ВВС и, когда был очень молод, два года обучался в американских войсках – это сказалось на нем. И на мне – через него. Так что меня всегда окружала социально нейтральная и прозападная среда. И, потом, я проработал слишком долго в Citibank, в Пакистане не живу уже восемь лет - какие-то предрассудки, если они у меня когда-то и были, полностью испарились. Главный мой принцип – профессионализм. В действительности мне намного проще работать по-западному. Пакистанцы в чем-то походят на казахов. Делая бизнес в традиционных восточных культурах нужно учитывать много всяких неочевидных факторов.

- Вы же не станете спорить с тем, что такие восточные страны как Япония или, например, Южная Корея добились впечатляющих результатов в экономике?
- Я не хочу быть неправильно понятым. На Западе, особенно в США, все решают цифры. Результаты выражаются в числах. На Востоке цифры – это еще не все. Здесь работают некие неосязаемые вещи. В Японии существует, допустим, пожизненный найм. Что это за концепция?! Я не понимаю! Я привык рассуждать так: «Ты работаешь – тебе платят. Не работаешь – до свидания!» Грубый капиталистический подход, исключительно прагматичный и ориентированный на результат на Западе – и некая социальная, общественная, устраивающая все аспекты жизни индивидуума модель на Востоке.

- Так вы, значит, капиталист и эксплуататор?
- Нет. Топ-менеджмент нашего банка, например, очень заботится о коллективе, о сотрудниках. Мы предоставляем высокий уровень заботы для всех. Но для небольшой группы выдающихся работников создаются особые условия. Это не значит, что для одних у нас все, а для других – ничего. И это ни в коем случае не означает, что из одной категории нельзя перейти в другую. Нет, высокая базовая планка – для всех, и очень-очень высокая для исключительных личностей, от которых и польза, соответственно, очень высока. Видя такое положение вещей, всякий рядовой сотрудник мотивирован, чтобы присоединиться к этой малочисленной группе. На самом деле я не следую ни американскому, ни европейскому, ни японскому стилю управления. Я отовсюду взял понемногу - все самое, с моей точки зрения, эффективное. Например, у меня очень хорошие личные отношения с людьми, находящимися в моем подчинении. Многие сотрудники банка, без преувеличения, мои друзья. Когда вы зашли, вы видели: очень молодой парнишка, недавно присоединившийся к нашей команде, хотел поговорить с председателем правления, у него был какой-то вопрос – и он получил такую возможность. Возможно, он тоже со временем станет моим товарищем. Но, знаете, быть моим другом не так-то просто. Обратная сторона заключается в том, что профессиональная жизнь тех, у кого со мной хорошие личные отношения, намного тяжелее, чем у тех, с кем таких отношений не сложилось. Потому что от своих друзей я ожидаю большего, чем от остальных. Мои коллеги из Citibank все время жаловались на то, что от своих друзей я требую полной отдачи.

- Вы, говорят, заядлый мотоциклист. Вы считаете, что такие способы проведения досуга, которые заставляют выделяться адреналин, помогают в бизнесе?
- Я гоняю на мотоцикле с тринадцати лет, то есть уже 28 лет… Помогает ли в бизнесе? Думаю, да. Банковское дело – занятие немного скучное. И банкиры – люди скучные. Но трудно, будучи скучным человеком, сделать что-то по-настоящему интересное, творческое. А в бизнесе без творчества не обойтись. Чтобы выделиться, ты должен постоянно предлагать клиентам какие-то оригинальные решения. И чтобы вырваться из этого скучного образа банкира, и потом придумать что-то из ряда вон, мотоцикл, я думаю, вполне подходит.